Terra Nova

«Дорогая редакция журнала "Сексуальная жизнь"! Мы с мужем оба немолодые. Нам уже под пятьдесят, и ослаблены разными болезнями. У меня радикулит, у мужа - боли в спине, но мы не хотим отказываться от сексуальной жизни, просто не знаем, как её лучше наладить. Подскажите, какая поза подошла бы нам больше всего.
А. и И. Бергман. Бердичев»
«Дорогие А. и И. Бергман! Мы получили ваше письмо. Рады, что вы
подписываетесь на наш журнал и что вас волнуют проблемы секса. Советуем тем, кто слабее, выбирать позиции, при которых вы находитесь внизу. Ослабленному партнёру надо лечь на спину, тогда второй партнёр может сесть верхом и даже поставить одну ногу рядом с кроватью, чтобы снять с партнёра нагрузку. В любом случае толчки и фрикции должен совершать тот, у кого лучше со здоровьем. Желаем удачи».
«Уважаемая редакция! Спасибо вам за совет. Мы сделали всё так, как вы посоветовали. Я легла на спину, а мой муж, Изя, сел верхом. Но у нас так почему-то ничего не получалось. То ли мой радикулит мешал, то ли мы уже привыкли за тридцать лет. Ведь мы до этого знали всего две позы: стоя, когда стояли в очереди за квартирой, и лёжа, когда эту квартиру получили. Где-то через полчаса у мужа уже и по-старому тоже перестало получаться. Тогда мы на другой день попробовали, как вы советовали. Муж, Изяслав, опустил одну ногу на пол, чтобы разгрузить мой радикулит. И что-то даже начало получаться. Поскольку на тот момент у мужа со здоровьем было лучше, чем у меня, то все толчки и фрикции, как вы советовали, совершал именно он, до тех пор, пока не поскользнулся. А поскользнулся он потому, что кошка наша, Муська, стала тереться об его ногу, и он, не прекращая толчков и фрикций, попытался её той же ногой отогнать. Но сделал это так неудачно, что полетел с кровати, потянув за собой меня с моим радикулитом. Мы оба грохнулись на пол и долго не могли разнять объятий, хотя было уже не до толчков и фрикций. Сейчас муж, Изяслав, уже выздоравливает. При падении его от напряжения так скрючило, что теперь у него радикулит сильнее, чем у меня, и на ногу наложили гипс. Но несмотря на то, что он теперь ходит с костылём, мы от секса отказываться не собираемся и просим вас всё же подсказать нам, какая ещё поза теперь, учитывая костыль, могла бы нам подойти. Ведь мы ещё не старые и хотим полноценно участвовать в общественно-сексуальной жизни страны.
А. и И. Бергман. Бердичев».
«Дорогие А. и И. Бергман! Приятно узнать, что жизненные невзгоды не
отбили у вас тяги к сексуальным композициям. Что касается позы, то при ослабленном здоровье самое простое, что можно вам порекомендовать, это чтобы мужчина сидел на стуле, а партнёрша была сверху, стимулируя друг друга по мере возможности. Желаем успеха.
Редакция»
«Дорогая редакция. Спасибо вам за вашу заботу. Мы всё сделали так,
как вы написали. Муж мой, Изя, сел на стул, а я попыталась сесть сверху,
для чего придвинула к стулу стол и уже с него стала спускаться, скользя
по телу мужа. Он в это время пытался стимулировать, готовясь проводить толчки и фрикции. Но именно в это время наша кошка Муська, видно испугавшись нашей композиции, кинулась нас разнимать и при этом вцепилась когтями в живот мужа. Муж рванулся, и мы оба грохнулись на пол. Сейчас, когда я пишу вам это письмо, мы оба находимся в гипсе. Однако мы ещё не старые, отказываться от секса не собираемся, и просим вас, подскажите нам позу, при которой и мы могли бы получать наслаждение, а кошка наша, Муська, не очень пугалась.
А. и И. Бергман.
Бердичев»
«Уважаемые А. и И. Бергман! Приятно, что вы снова нам написали.
Значит, жизненные невзгоды не смогли сломить вашего духа и тяги к сексу. Что касается позы, то, поскольку вы уже имеете немалый опыт, можем порекомендовать вам позу «водопад», которая, мы уверены, доставит вам массу удовольствия.
Это наиболее экзотический и лёгкий вариант позы 69. (Схема
прилагается.) А что касается вашей кошки Муськи, налейте ей в блюдце
молока, чтобы она вам больше не мешала. С приветом, редакция».
«Уважаемая редакция! Проклинаем тот день, когда подписались на ваш
журнал. Лучше бы мы вас не знали, ни вас, ни ваших сексуальных поз. Мы сделали всё, как вы посоветовали. Муж стал надо мной, я обняла его
ногами за шею. Он отбросил костыль и поднял меня. Я, естественно,
дёрнулась, а он от тяжести моего веса попятился вместе со мной задом, а тут - блюдце с молоком, которое мы, по вашему совету, налили кошке
Муське. Муж, Изяслав, наступил ногой в блюдце и стал заваливаться. Я
стала хвататься рукой за первое, что мне попалось под руку. Но
удержаться за это первое и последнее попавшееся не смогла и штопором врезалась головой в пол, а Изяслав, падая назад, треснулся головой об стол и вырубился. В результате мы сейчас оба лежим в клинике. Но, как только выздоровеем, приедем к вам в редакцию и устроим вам такие толчки и фрикции, что вы навсегда забудете все свои позы и композиции, потому что мы хоть и слабые здоровьем, но от секса отказываться не собираемся!
А. и И. Бергман. Бердичев» Леон Измайлов

Я такая старая, что помню прошлый век.
Например, я помню времена, когда сливочное масло было полезным. Его клали в горячую кашу, намазывали на хлеб, смазывали блины. Очень полезным было масло, особенно для детей.
Еще я помню, когда были полезными дрожжи. Особенно для подростков. Когда у нас дома у очередного подрастающего отрока начинался сезон прыщей, мама начинала почти каждое утро на завтрак делать блины на дрожжах. Пухлые, кислые, офигительно вкусные блины были ужасно полезны, потому что в них дрожжи.
Мясо было полезным любое. Свинина, говядина, дикое полезно было всем, особенно детям и тем, у кого физические нагрузки. И мозговые косточки были полезны. И хрящики.
Курица была полезна вся. Грудка, конечно, но ноги-крылья-потрошка все-все в курице было полезно, кроме кишечника, желчного пузыря и перьев.
Рыба была полезная вся. Особенно жирная. Особенно детям. Детям особенно была полезна жирная рыба, но и взрослым любая рыба была полезна.
Полезным был яичный желток. Особенно тоже детям. И пожилым.
Молочные продукты были полезные все без исключения. Детям, беременным и больным особенно, но вообще всем. Творог любой жирности был полезным. В молоке были кальций, белок, витамины. Лактоза тоже была и она тоже была полезная.
Сметана была полезная особенно деревенская, конечно, но магазинная тоже приносила пользу. Особенно в борще.
Борщ вообще был полезный. Во-первых, суп. Горячий суп раз в день был чрезвычайно полезен для любого организма. Во-вторых, в борще мясо, а оно тогда еще было полезным. В-третьих, овощи.
Овощи были полезными все. Свекла была полезной. Особенно тем, у кого прыщи и запоры, но вообще-то для крови она была всем полезная. Морковка помогала расти и хорошо видеть. Капуста славилась витаминами. Горох был полезный.
Помидоры очень полезные были. Очень.
Полезными были каши. Любая крупа была полезная. Особенно детям. Мужикам тоже если с мясом. Хотя, вообще, с мясом было полезно всем.
Яблоки были полезные. Особенно детям.
Апельсины были полезные. Особенно больным.
Хлеб был полезный. Особенно всем.
Мед был полезный. Особенно зимой.
Какао было очень полезным, тоже детям особенно.
Чай с молоком был полезный. Без молока тоже.
Только кофе был вредный, если его много пить. А если не очень много то тоже ничего.
Нынче, конечно, у многих продуктов характер испортился. Вредные такие все стали, ужас! Только мы жители прошлого века и помним, какими они были милыми и полезными когда-то раньше.
© Людмила Овчинникова

Однажды, в Швейцарии 16-го века, заезжий мастер меча вызвал на бой местного булочника. Тот не мог отказаться от поединка из-за своего положения в обществе, вышел на бой и зарубил заезжего мастера меча. Прежде чем стать булочником, он проходил десять лет в а ландскнехтах, на двойном жаловании.
А всё потому, что надо осторожнее выбирать объект для насмешек.
★
Однажды, в Италии 17-го века, заезжий фехтовальщик вызвал на бой местного портного. Тот не мог отказаться от поединка из-за своего социального статуса, поэтому, благодаря своим связям, нанял 10-х местных бандитов, те подкараулили заезжего фехтовальщика на выходе из борделя, отлупили и ограбили. Он провалялся на койке три недели и был вынужден уехать из города без гроша в кармане, потому, что всё,что осталось после ограбления, отдал лекарю.
А всё потому, что прежде чем ссориться с человеком, надо узнать, кто у него друзья.
★
Однажды, в Германии 15-го века, заезжий фехтовальщик вызвал на бой молодого художника. Тот не мог отказаться от поединка. Вышел на бой и пырнул заезжего фехтуна мечом, а после поймал за вооружённую руку и бросил на землю, оставив руку в захвате. Рана от меча зажила быстро, но больше задира ни с кем и никогда не фехтовал – рука оказалась сломана в трёх местах, со смещениями.
А всё потому, что прежде чем затевать ссору, узнай, как зовут твоего противника и над чем он работает. А вдруг это Альбрехт Дюрер, который как раз составляет иллюстрации к учебнику фехтования и борьбы.
★
Однажды, во Франции 18-го века, заезжий фехтовальщик вызвал на бой местного винодела. Тот не мог отказаться от поединка и пошёл за советом к местному мастеру фехтования, который держал свой зал неподалёку. Принёс ему бочонок отличного вина и рассказал о проблеме.
— Фигня война, – сказал маэстро фехтования, – главное – манёвры! Я пойду, погляжу на твоего противника. – И сняв колет и поменяв тупую рапиру на острую, пошёл искать заезжего фехтуна. Выцепил его в кабаке, затеял ссору под надуманным предлогом, да и проткнул ему обе руки.
— Не ссы, братуха, – сказал он виноделу, – теперь этот урод не сможет фехтовать, а если решится выйти на поединок, то ты без проблем справишься с ним – просто сбивай его клинок вбок и коли его в корпус – вот так! Пару часов винодел потренировался делать батман с уколом, а на следующий день узнал, что заезжий фехтун уехал нафиг из города. Но с тех пор маэстро фехтования бесплатно пил хорошее вино, а винодел три раза в неделю упражнялся в фехтовании.
А всё потому, что не грех спросить помощи у опытных друзей.
★
Однажды, в Польше, заезжий фехтовальщик вызвал на бой местного колбасника. Тот не стал отказываться от поединка, но, по доброте душевной, предложил гостю поужинать, подсыпал в колбасу отравы, и тихонечко похоронил его за сараем.
А всё потому, что не все будут играть по предложенным тобой правилам.
★
Одного итальянского архитектора и художника 16-го века вызвал на бой заезжий фехтовальщик. Но как только он узнал, что задумал биться с самим Камилой Агриппой, офигел от собственной дерзости, три раза извинился и поспешил убраться к себе домой.
А всё потому, что полезно читать книги, иначе мог бы и не узнать автора фехтбука.
★
Однажды, в Киевской Руси, заезжий варяг-фехтовальщик вызвал на дуэль местного плотника. То не дослушал до конца и разбил заморскому гостю рожу кулаками, а его родовой меч сломал об колено.
А все потому что надо хоть немного разбираться в стране, куда едешь - не в почете у нас были дуэли на мечах, зато кулаками в рожу совать умели и любили.
★
Однажды заезжего мастера меча, который всем угрожал своим талантом, банально пристрелили на поединке.
Мораль – не стоит ходить с мечом на перестрелки. И не стоит угрожать людям, которых не знаешь. И вообще не стоит никому угрожать. Добрее надо быть. Добрее!

Олигарх говорит своей секретарше:
— Людочка, хорошие новости! Мы с тобой через неделю летим на Гавайи!
Секретарша звонит мужу:
— Дорогой, шеф посылает меня в командировку на несколько дней, меня не будет.
Муж пишет любовнице:
— Моя по делам укатывает. У нас с тобой впереди вся неделя!
Любовница звонит школьнику, с которым занимается на дому:
— Я тут приболела. Так что уроков пока не будет.
Мальчик радостно звонит дедушке:
— Дед, представляешь, у меня занятия отменили! Наконец-то мы с тобой сможем поехать на рыбалку!
Дедушка, влиятельный олигарх, говорит своей секретарше:
— Слушай, тут внук на рыбалку зовёт, так что давай перенесём нашу поездку.
Секретарша говорит мужу:
— Начальник перенёс мою командировку.
Муж — своей любовнице:
— Отбой. Командировку отменили, моя остаётся дома.
Любовница опять звонит ученику:
— Занимаемся как обычно.
Раздосадованный мальчик звонит дедушке:
— Училка оклемалась. Не получается с рыбалкой.
Дедушка — своей секретарше:
— Всё-таки едем!

Это рассказы моего друга -Алешеньки Сухорукова.
Мне очень нравятся
Он -человек с утонченным чувством юмора
_____________________________________________________________
Эпиграф .
"Я руку и сердце нарисовал красками на картоне.
Там сердце мое, как червовый туз, лежит на моей ладони.
И так как полцарства нет у меня, а тем более - полумира,
Прими от меня этот скромный дар в качестве сувенира."
Юрий Левитанский
МЕСТО ДЛЯ ПОЦЕЛУЯ. УТРО ...
У неё капли пота, на носике.
Солнце греет чердачную крышу, светит в дырки и лезет в неровные щели. Пахнет пылью и деревом. Толстые балки уходят в стены, и старое барахло валяется, в пыли и каменной крошке.
Пачкая туфельки, она идёт, к чердачному окну. За фанерой, в забитом окне, ходят голуби. Прошлогодняя, сухая оса лежит между рамами. И она говорит:
- .. Боря тоже хотел на чердак. А потом передумал. Его Нюмка поймал, во дворе… и Боря решил не хотеть…
Девочка толкает раму, и голуби разлетаются, хлопая крыльями. Солнце падает в чердак, и её платье вспыхивает. Из сумрака и духоты, на неё, смотрит мальчик.
- Иди сюда… - говорит она.
Старая акация поднялась, над крышей. На горячем железе сохнут упавшие цветки.
- Иди сюда. Здесь акация пахнет…
Мальчик идёт, пробираясь по длинной балке.
Она стоит в окне, в блеске летающей пыли, выгоревших волос и прилипшей паутины.
Мальчик целует её, в горячее ухо.
- Фу… Оно тебе надо? Дурак, – говорит она.
Небо спускается к крышам, и становится синим, как море.
- Отстань… - говорит она. – Все равно не умеешь.
- Я умею. Мне Даня рассказывал …. Томка, не уходи.
Железный звон бьёт с улицы, в тихий двор. Гулкий колокол оглушает подворотню, балконы и открытые окна.
Она бежит по треснувшей балке, повисает в чердачном люке и прыгает вниз.
- Вынеси ведро, - говорит ей бабушка. – Мусорка приехала…. Где ты лазишь? У тебя паутина на платье.
На чугунной лестнице лежит солнце. Греются рыжие, крашеные перила. На втором этаже пахнет кошками и супом.
- Твоя Тома выносит мусор, - говорят из квартиры. – Не стой идиотом. Бери чьё-то ведро, и беги догонять.… И попробуй не быть идиотом.
Она сбегает по лестнице, толкает тяжёлую дверь и идёт через двор.
На каменных плитах лежат цветы акации. В длинной подворотне дует теплый сквозняк. В низком окне, улыбается и жмурится на солнце кошка.
- Девочка, - говорит дворничиха. – Ты розовый зефирчик. Тьфу на тебя…
Тома стучит ведром, по железному борту машины. Из ведра, выпадает газетное мокрое донышко. Толстый мальчик, с дамскими сисями и одолженным мусором, задыхаясь, дышит в спину.
Дзинькает жестяной звоночек. Рыжий пацан ведёт звенящий и прыгающий, на плитах, велосипед.
-Томка, поехали на море - говорит он.
Руки, порезанные мидиями, сгоревшие плечи и облезлый нос. И кошачьи, опасные глаза.
- Я отвезу, - говорит он. – Ты сядешь на раму. У тебя жопа мягкая.
- Какая?.. Дурак….
- Ну, если нет... – он дзинькает звонком. – На раме нужна мягкая.… Догоняй на трамвае.
- Рыжий жлоб, – говорит она, и пацан уезжает. Наклонясь к ободранному рулю и мотая худым задом. Потом он обернётся, махнёт рукой и свернёт за угол.
Солнце выльется жаром, в лицо. Кошка перестанет улыбаться и уйдет из окна.
- Тома?… - скажет дворничиха. – Ты что, хочешь заплакать?
Сумрачная подворотня, с жёлтыми стенами. Тяжёлые ворота согнулись и вросли, в землю.
- Стань сюда, чтоб никто не смотрел.… И не трогай глаза. Не три, они будут опухшие…. Выкинь из головы. Еще будет проситься… как цуцик… рыжий жлоб.
На тёплом сквозняке высыхают глаза.
- Это просто.… Когда будет нужно – повернешься, до солнца, спиной… Оно тебе ляжет на плечи и потрогает шею. А потом соскользнёт, и просветится платье. Как раз, там - где надо…. И можешь смеяться, с него, и мотать ему кишки... Этому рыжему. Или - кому ты захочешь…
На всю улицу пахнет и осыпается акация. Утреннее небо сияет, над деревьями и домами.
- Сколько нужно, чтоб вынести мусор? – говорит бабушка. – Где ты лазишь, всё утро?... Съешь клубнику, из синей тарелки.… И давай собираться, на море.
Из чердачного, заброшенного окна, смотрит вниз несчастный мальчик.
МЕСТО ДЛЯ ПОЦЕЛУЯ. ДЕНЬ ...
Ляг животом на подоконник.
На тёплый, шелушащийся подоконник. Сухая краска отлетит, стукнет о виноград и упадёт во двор. Солнце напечёт затылок, твоя тень ляжет на стену и поломается на карнизе.
Сохнущее бельё висит в небе. Папиросный дым плывёт, застревая в мокрых простынях. Толстый мужчина курит, на соседнем балконе: Он сидит на поломанном стуле, потеет и щурится на солнце. Балконная дверь занавешена марлей. За марлей звякает посуда, которую ставят на стол. Мужчина говорит:
- Чего ты - не на море? Спечёшься же дома. А там – чистое счастье... Купаешься и кушаешь фрукту. Купаешься, и идёшь гулять с девочки…. Танцы, девочки, вино и мороженое… снова девочки…
За марлей умолкает посуда и женский голос говорит:
- Старый кобель! Чему ты учишь мальчика, кобель?
- Я не учу… – говорит мужчина. - Я хочу это вспомнить…. Только вспомнить. Что тебе так не нравится?
Высоко, в небе, визжит бельевой ролик. Роскошная дама развешивает стирку, с балкона. На дамской груди – порванный лифчик и низка прищепок. С мокрых простынь летят быстрые капли.
Невидимый мужчина говорит, из квартиры:
- Люся, оденься…. Люся, это неудобно - ты голая. Оденься!
- Для кого я должна одеться? – говорит дама, и роняет бретельку. – У нас что – есть, для кого одеться?
Мужчина с папиросой думает, потом говорит в сумрак комнаты:
– Фира… Ты это слышишь? Это может меня обидеть.
- Я тебя умоляю… - говорит комната, и звякает ложками. – Люся хочет выпендриваться…. Можешь даже смотреть на нее, если тебе не жарко….
Занавеску из марли шевелит сквозняк.
- Иди в дом, обедать. И мальчика позови…. Пусть вылазит с окна, и идёт до нас кушать…. Люся, Вам надо одеться. Вы испортите мальчику вкус, на всю жизнь.
В комнате у Фиры прохладно и сумрачно. На круглом столе стоят тяжёлые тарелки.
- Сделай мне удовольствие, - говорит Фира, - доешь мне картошку…
- Не запихивай булка, - говорит она, - …возьми помидору…. Положи себе курицу…. Чего так – деликатно и нежно? Поломай ей ногу, ты же спортсмен.
Толстый мужчина кушает и улыбается.
- Бери помидору… - говорит Фира. – …Что значит – некуда? Здоровый мальчик, ты должен быть голоден. Мама три дня в отъезде. Ты гуляешь, к тебе ходят друзья. Что у вас, в холодильнике? Коцнутое яйцо и бумажка, от колбасы…. Пей компот.
Фира убирает тарелки со стола.
- Твоя мама звонила. Она завтра приедет... Вынеси, из дома, бутылки от вина. Маме это не нужно…. Давай сюда чашку. В семь часов – позовём тебя ужинать.
- Постарайся прийти голодный, - говорит толстый мужчина. – Женщинам так интересно - когда ты молодой и голодный.
Фира бьёт его полотенцем.
Ты снова лежишь в окне. Небо поворачивается. Твоя тень выходит из винограда и проваливается в чужое окно. Над двором, опять визжит ролик. Дама снимает бельё.
- Смотрите, какая фифа… – говорит она вниз. – Какая дешёвая фифа.
Молодая женщина идёт через двор. Что-то лёгкое и короткое, и варварское разноцветное. Тяжелые серьги качаются у шеи, Цепочки уползают в декольте, в глубокую узкую тень.
- Нарядилась как последняя… – говорит балкон. - Чего на ней только нет?
Женщина смотрит вверх.
- Если Вам интересно… - говорит она. – Я скажу.… Вот прямо сейчас - нет белья.
Быстро слезь с подоконника. Сухая краска прилепится, к животу, и отпадёт в коридоре. Женщина поднимется по лестнице и позвонит в дверь.
- Как голодный ребёнок…. - скажет она потом. - Ты съел мне помаду. Опусти занавеску, на нас смотрят.
- Зачем вам занавеска? – скажет мужчина, с балкона. – Мне и так – плохо видно… Фира, он не успеет, на ужин…
Женщина засмеется, занавеска опустится, и солнце останется во дворе.
И ты ослепнешь.
МЕСТО ДЛЯ ПОЦЕЛУЯ. НОЧЬ ...
Когда солнце станет оранжевым.
Когда оно потечёт и погаснет, в оконных стеклах. Небо посинеет и поднимется выше, и ласточки станут свистеть и метаться, в вышине. Потом солнце уйдет за уставшие крыши, и день закончится. Потные люди выйдут на балконы – курить, дышать и смотреть в вечернее небо.
В доме хлопнут дверцы холодильников. Чёрные сковородки станут на огонь и помидоры потекут соком, в глубокие миски. И жареная рыба заполнит двор
Детей, с криками, погонят домой. На столах звякнут тарелки, и тяжелые ложки лягут на порезанную клеенку.
- Не свинячьте, в тарелках…. Я знаю, что так все вкуснее…. Учитесь свинячить красиво.
Сумерки войдут во двор. В открытые окна влетят комары и усядутся, на потолках и стенах.
В доме, голубым светом, заморгают комнаты, с телевизорами.
- Мишенька? Идите смотреть ко мне. Скоро новости кончатся, и будет не жарко…. И мы снова найдем интересное… Как вчера…. Или Вы не хотите, уже?
Двор зальет темнота. На балконах лязгнут и заскрипят раскладушки, и комары полетят к людям.
В большой комнате, на кровать, лягут двое. Фонарь, со двора, светит в окно с виноградом. Стеклянная люстра и листья смешивают тени, на потолке. И невидимые часы тикают, в темноте.
- Ты был, у мамы?
- Я дал воду и поменял пелёнку…. И дал ей лекарство.
- Как она?
- Говорит, что отрава, горькая. Мама хочет селедки…. «Пусть Люся положит красиво, на старой посуде. И порежет лук, кольцами. И маслом польёт, которое семечкой пахнет».
- Ей нельзя селедку.
- Мама знает. Ей просто приятно… Мама хочет, о ней, разговаривать.
Где-то в доме, в бесконечных коридорах, обрушивает воду унитаз.
- Мама знает, про Лизу?
- Она спала, когда хоронили. Проснулась, от музыки. Я сказал – это радио, концерт с филармонии…. Мама сказала - ей стыдно, за филармонию. Сказала - играют, как лабухи похоронные…. Они так звучали, что Яша хотел бить им морду.
Снова ночь, тишина и тиканье часов.
- Яша сделал скандал…. Их старший сказал – на эти похороны, второй раз, они не приедут…. Лизу жалко…. И Яша летел, со Свердловска….
Над кроватью, над жаркими подушками, тихо ноет комар.
- Люся, он снова летает…. Он кусается…. Люся, скажи ему….
- Ударь его. Ты же мужчина.
- Не могу - он сидит на сгоревшем. Я страшно сгорел…. Он знает…
- Ты красный. И завтра облезешь.
Капелька пота защекочет шею, соскользнет и уйдет в горячую постель.
- Боря, убей его. Встань.... Я все тебе мазала.
- Мне дико печёт. И Барсик слизал всю сметану.
В темноте, наугад, шлёпают ладони.
- Вот сволочь…
- Включи свет и убей…. Подожди, я накроюсь.
- Зачем тебе?... Или ты голая?
- Боря, отстань. Ты мокрый.... Боря, ты жаркий… отстань!
В темноте, мерцает старое зеркало.
- Кто-то лазает, по коридору.
- Барсик хочет, на кухню. Ты не спрятала рыбу.
- Барсик брезгует, жрать со сковородок…. Это Миша идет, к тёте Зине.
В темном коридоре спотыкаются и бьются, о стену. Начинают шарить рукой и опять ударяются, громко.
- Это об угол. И Жорика велосипед.
- Неудобно смяться. Молчи.…Не спугни его.
- Барсик, включи себе свет….. Вы же убьётесь
В черном доме заплачет младенец. Он будет плакать, в темноте, безнадежно и долго. На спящих балконах, заскрипят раскладушки.
- Она что, не слышит?... Люба! Дай сиську ребёнку.
- У ней совести нет…. Она может дать мальчику сисю?
- Если он симпатичный, то может…. И если, не сильно брезгливый.
Во дворе гаснет фонарь. Чернота входит в комнату, и серый потолок растворяется, в ней.
- Боря? Когда Славик вернется?
- Поздно.
- Поздно – это уже.
Фонарь загорается, снова. Потолок возвращается, в серых пятнах и спутанных тенях.
- Славик снова ушел, с этим Нюмой. Мне это не нравится.
- У них вместе футбол…. И девочки, на Слободке.
.- Нюмка бешенный. Я боюсь его.
- Зато его знают, на улице. На Слободке, никто их не трогают
- Нюмка лезет, во взрослые дела…. Его посадят.
- Или он станет человеком.
- Или посадят - и он станет человеком….
Тикают часы. Возле уха, летает комар. В ямке, под шеей, набралась потная лужица.
- Люся, спи. Славик скоро придёт.
- Зачем ему Слободка?... Что ему надо, там?
- Мальчику - семнадцать лет. Что ему надо?
- Я знаю…. Молчи.
Душно и горячо, и нечем дышать, и женщина садится в кровати.
- Почему Слободка?…. Я с ума сойду…. Ему нужен город…
Мокрая простыня сползает на пол.
- Боря, Славику нужен город.
- Где я найду, тебе?
- На Базарной, есть девочка. От хороших родителей, чистенькая. Пианино, английский, балетная школа… попочка, как мандолина. И папа – третий помощник.
- Люся, не надо спешить….
- Я не спешу. Я просто волнуюсь. Хорошие девочки – долго не лежат.
Темное небо плывет, над двором, и желтая луна лезет, в окно. Тень режет стену, постель и стеклянную люстру.
- Что ты делаешь?... Ты, всю меня, обслюнявил.... Боря, это точно ты?
- Попочка, как мандолина….
- Боря, ты сумасшедший…. Перестань. Слишком жарко…. Ты же сгорел….
- Ты будешь дуть, на меня.
- Давай, ты - на меня.
- Люся…. На всё это, сразу, мне не хватит дыхания….
- Тогда, лучше спи…. Спи уже!.
Небо, медленно, светлеет. Комната становится серой, и утренняя прохлада затекает в открытое окно. В длинном коридоре, осторожно, щелкает замок.
- Славик пришёл…. Боря, ты слышишь?
.Тихо, прохладно, и безумно хочется спать.
- Ты не слышишь… Борька… Смешной…. Я люблю тебя.
Счастливый и толстый комар, отлетает к высокому потолку ...
Алексей Сухоруков

Плюшкин
Михаил Иванович полюбил. Мужику пятьдесят, убеждённейший холостяк, а вот, поди ж ты. Ровесница Жанна Михайловна растопила его кирпидон в груди красотой и аристократической неприхотливостью.
Кажется, она с удовольствием питалась одними анекдотами, которые цитировал Михал Иваныч, когда они прогуливались в парке.
За три дня однообразного шатания баба не попросила вареную кукурузу иль сбитень с пирожком, коими вовсю торговали в осеннем парке.
Нарезает с красным носом по аллеям и хавает воздух.
Сама, так и заявила: – Михал Иваныч, – говорит, – воздух-то какенский! Сладкий. И кукурузы не надо. - и хохочет.
И Михал Иваныч хохочет счастливый, что покупка откладывается. Точно это не кукуруза, а меховое пальто.
Мужик был на седьмом небе, что повстречал бабу кушающую воздух, а не бабки и мозг. Это был его идеал!
Такая неприхотливая и миниатюрная, что Иваныч не сомневался в практичности её содержания.
Почитай не ест, одеваться может в секции школьного платья для девочек 10-12 лет. И при этом, у неё славная, большая грудь.
Два советских будильника «Ереван» под кофтой грозили оторваться, когда она подпрыгивала за гроздьями рябины.
– Попробуйте, какая вкусная и сытная. Как кукуруза… – угощала она кавалера ягодой.
Тот покорно жевал с коровьим лицом, и соглашался.
Кажется, он решил задарма сорвать первый поцелуй.
Накинулся на спутницу на скамье под полыхающим апельсиновым клёном...
С трудом отстранив Михал Иваныча, вся раскрасневшаяся от удушья, Жанна хапнула кислороду и брякнула: – С тобой, Михал Иваныч, только в кино целоваться. Во тьме кромешной.
Тот считал себя первоклассным мужчиной, и снисходительно пошутил:
– Чё, такой страшный?
– Страстный... – ответила та и игриво швырнула ему в лицо кленовый гербарий, сбив роговые очки и кепку.
– Богиня, а-а! – простонал влюбленный, накинул оправу и мигом составил сто двадцать шестой гербарий во славу любви.
За три дня лесопаркового романа этот последний романтик собрал и преподнёс Жанне столько листвы – уборщик с садовым пылесосом курит.
А большего ждать не приходилось. Ибо, Михал Иваныч был конкретный жлоб и эконом – умереть бы от зависти старине Плюшкину!
Лампочку в холодильнике вывернул, а на зиму вовсе его отключал. Держал провизию за окном. А чтоб не тратиться на фанеру и гвоздочки для ящика, повесил снаружи внешний блок кондёра без начинки, который припер с мусорки. Эстетично и практично.
И у этого господина была ещё уйма ухищрений по части экономии средств в быту.
– Хотя, – вздыхает Жанна, – какое нынче кино, одни драки. Вот раньше... Ах, Раба любви, Пираты двадцатого века. А сейчас, цирк, а не кино. Верно?
Иваныч верноподданнически раскрыл варежку, и…встал как вкопанный.
Закрались подозрения – его хотят раскрутить на цирк с дорогим буфетом и двумя антрактами. И с медведями - аферистами. И на великах они тебе, и жонглёры, и на турнике, а в гардеробе вещички пропадают!
А Жанна продолжает: – Посмотришь – говорит она, – «Притяжение», и тянет в кабак напиться. Верно?
Тут Михаил осознал, что не смотря на опцию хавать столичный смог, избранница обычная баба. Ей хочется в кино, цирк и даже посидеть где-то хоть с баночкой газировки.
Разум подсказывал – беги, но, любовь уже попросила пристегнуться и запустила безжалостный таксометр.
Минуя лишние траты, Михаил сразу пригласил Жанну в ресторан.
Был соблазн сэкономить – пригласить даму сразу к себе, но, не тот случай – Михал Иваныч задумал жениться на Жанне и мега - экономно зажить под боком доброй тётки.

На её территории, а свою площадь сдавать. У неё-то трёшка, дача, и дочь давно съехала. Поэтому мелочиться было нельзя.
Собираясь на свидание, Иваныч обдумывал, как оглушить Жанну размахом.
– Какой ещё букет! – подбадривал он себя. – Нарочно опоздаю немного. Совру, стояк прорвало – не квартира, а Рыбинское водохранилище.
Вот и не успел за розами. Поверит, дурёха.
Чтобы не тратиться на жратву и выпивку, покушал макарон и принял двести водочки.
– А чтоб на такси не провожать, скажу, была сводка – на районе объявился таксист маньяк, о!
Довольный собой, Иваныч накинул пиджак и прошел к комоду, где деньги.
Коснувшись купюр, он замер. Промелькнула привычная спартанская мысль: "Может, ну его нафиг?"
Но, трехкомнатные хоромы и дача, стояли в мозгу.
Неохотно отсчитал баснословную сумму. Только, чтобы картинно раскрыть бумажник при расчёте, – намекнуть бабе где сила, и чувствовать себя развязней в постели.
– Что вы, Миша, какие ещё цветы, когда у вас стояк! – по-свойски отмахнулась интеллигентная женщина, взяла его под локоть, и подвинула к входу в ресторан. – Идёмте, вам необходимо выпить…
Сели. Подали меню. Цены…
Цены натянули Михал Иванычу непринужденную, но какую-то мёртвую улыбку…
Жанна пришла на выручку, говорит: – Чур, уговор, Мишель. У меня принцип, – плачу за себя сама, мы не настолько близки. Но, надеюсь, сегодня это рассосётся… – и взглянула туманно.
От таких громких коммюнике об экономическом сотрудничестве, у Михал Иваныча даже поднялось все внутри. Совладав с эмоциями, он всё же настоял разделить траты поровну.
Жанна согласилась, мило пожав плечиками, призналась: – Я сегодня такая голодная, – слона сожру. С хоботом и ушами. Хо-хо.
«Да хоть двух слонов…» – с нежностью усмехнулся про себя Михал Иваныч на её безобидный аппетит и лёгкий нрав.
Кликнул человека и покровительственно откинулся на стуле, наблюдает, как зайка водит пальчиком по прейскуранту.
– Что желаете закусить? – спросил официант.
– Порция оливье, рюмка водки. – бросил Иваныч.
А Жанночка отчеканила:
– Двести Хенесси ВСОП, блины с черной икрой, карпаччо из оленины, балычок белуги, салат с крабами и раковыми шейками, дайкири.
У Михал Иваныча вытянулось лицо. Он даже пошуровал мизинцем в туговатом ухе. Нет, не послышалось, официант слово в слово проговорил заказ и исчез.
Мигом принесли всё. Жанна закусывала и щебетала, а Иваныч перемешивал оливье и силился представить, что может стоить балык из исчезающего белого дельфина? О деликатесной белуге в силу аскетизма он не слыхал.
Было еще каре ягненка под трюфельной подливой и вино, осетринка, тирамису, ликер.
Три дня на свежем воздухе, и Жанну Михайловну как подменили. За ушами трещит – такой аппетит, падла, нагуляла.
«Очуметь… – не верил глазам Иваныч. – Может, это глисты…?!»
Не успел опомниться, как подали счёт. Михал Иваныч взглянул и по - Брежневски рапортовал об успехах:
– Се - семнафцать, ты-тысясь…
Язык не слушался. Он тяжело опрокинул в рот водку, уронил руку со стопкой на колени. Глаза намокли, охватила дурная слабость.
– И недорого напополам. Верно? – улыбнулась Жанна и нырнула в сумочку, что-то мурлыча.
– Мишель! – весело говорит курва через мгновенье. – Я взяла не тот ридикюль. Кошелёк остался дома.
– Ну-ну… – без сил промолвил Иваныч. – Не на …не надо…
– Еще чего! – вспыхнула Жанна. – Сейчас едем ко мне, и я отдам. Никаких не надо! Человек, такси по первому разряду!
По совести, Михал Иваныч хотел сказать «не надо пи*ть». А теперь, лишь слабо махнул рукой и вытянул бумажник с баснословными двадцатью кусками.
Расплатившись последними за мотор бизнес-класса, покинул автомобиль, и пошатываясь, тронулся за Жанной. У подъезда та топнула ногой:
– Мишель! Поздравляю, – ключи от квартиры, разумеется, в сумочке, где и кошелек. А дверь я захлопнула! Вот умора! Верно? Ха-ха-ха!
Михал Иваныч по-турецки сел на асфальт, и раскачиваясь, то ли заплакал, то ли стал молиться, спрятав лицо в ладонях.
– Не переживай, Мишель. Я у подруги перекантуюсь, в соседнем подъезде, у тебя ж потоп. Завтра позвоню, сочтемся – у меня принцип. Спасибо за чудный вечер. Поцеловала в макушку и ушла…
Больше он её не видал. Номер не отвечал. Михал Иваныч дежурил у дома с молотком за пазухой целую неделю – никого.
Разум подсказывал – беги, но, любовь уже попросила пристегнуться и запустила безжалостный таксометр...
Алексей Болдырев

СТАРЫЙ ПОВАР
В один из зимних вечеров 1786 года на окраине Вены в маленьком деревянном доме умирал слепой старик — бывший повар графини Тун.
Собственно говоря, это был даже не дом, а ветхая сторожка, стоявшая в глубине сада. Сад был завален гнилыми ветками, сбитыми ветром. При каждом шаге ветки хрустели, и тогда начинал тихо ворчать в своей будке цепной пёс.
Он тоже умирал, как и его хозяин, от старости и уже не мог лаять. Несколько лет назад повар ослеп от жара печей. Управляющий графини поселил его с тех пор в сторожке и выдавал ему время от времени несколько флоринов.
Вместе с поваром жила его дочь Мария, девушка лет восемнадцати. Всё убранство сторожки составляли кровать, хромые скамейки, грубый стол, фаянсовая посуда, покрытая трещинами, и, наконец, клавесин — единственное богатство Марии.
Клавесин был такой старый, что струны его пели долго и тихо в ответ на все возникавшие вокруг звуки. Повар, смеясь, называл клавесин «сторожем своего дома». Никто не мог войти в дом без того, чтобы клавесин не встретил его дрожащим, старческим гулом.
Когда Мария умыла умирающего и надела на него холодную чистую рубаху, старик сказал:
— Я всегда не любил священников и монахов. Я не могу позвать исповедника, между тем мне нужно перед смертью очистить свою совесть.
— Что же делать? — испуганно спросила Мария. — Выйди на улицу, — сказал старик, — и попроси первого встречного зайти в наш дом, чтобы исповедать умирающего. Тебе никто не откажет.
— Наша улица такая пустынная… — прошептала Мария, накинула платок и вышла.
Она пробежала через сад, с трудом открыла заржавленную калитку и остановилась. Улица была пуста. Ветер нёс по ней листья, а с тёмного неба падали холодные капли дождя. Мария долго ждала и прислушивалась. Наконец ей показалось, что вдоль ограды идёт и напевает человек. Она сделала несколько шагов ему навстречу, столкнулась с ним и вскрикнула.
Человек остановился и спросил:
— Кто здесь?
Мария схватила его за руку и дрожащим голосом передала просьбу отца.
— Хорошо, — сказал человек спокойно. — Хотя я не священник, но это всё равно. Пойдёмте.
Они вошли в дом. При свече Мария увидела худого маленького человека. Он сбросил на скамейку мокрый плащ. Он был одет с изяществом и простотой — огонь свечи поблёскивал на его чёрном камзоле, хрустальных пуговицах и кружевном жабо. Он был ещё очень молод, этот незнакомец. Совсем по-мальчишески он тряхнул головой, поправил напудренный парик, быстро придвинул к кровати табурет, сел и, наклонившись, пристально и весело посмотрел в лицо умирающему.
— Говорите! — сказал он. — Может быть, властью, данной мне не от бога, а от искусства, которому я служу, я облегчу ваши последние минуты и сниму тяжесть с вашей души.
— Я работал всю жизнь, пока не ослеп, — прошептал старик. — А кто работает, у того нет времени грешить. Когда заболела чахоткой моя жена — её звали Мартой — и лекарь прописал ей разные дорогие лекарства и приказал кормить её сливками и винными ягодами и поить горячим красным вином, я украл из сервиза графини Тун маленькое золотое блюдо, разбил его на куски и продал. И мне тяжело теперь вспоминать об этом и скрывать от дочери: я её научил не трогать ни пылинки с чужого стола.
— А кто-нибудь из слуг графини пострадал за это? — спросил незнакомец.
— Клянусь, сударь, никто, — ответил старик и заплакал. — Если бы я знал, что золото не поможет моей Марте, разве я мог бы украсть!
— Как вас зовут? — спросил незнакомец. — Иоганн Мейер, сударь.
— Так вот, Иоганн Мейер, — сказал незнакомец и положил ладонь на слепые глаза старика, — вы невинны перед людьми. То, что вы совершили, не есть грех и не является кражей, а, наоборот, может быть зачтено вам как подвиг любви.
— Аминь! — прошептал старик.
— Аминь! — повторил незнакомец. — А теперь скажите мне вашу последнюю волю.
— Я хочу, чтобы кто-нибудь позаботился о Марии.
— Я сделаю это. А еще чего вы хотите? Тогда умирающий неожиданно улыбнулся и громко сказал:
— Я хотел бы ещё раз увидеть Марту такой, какой я встретил её в молодости. Увидеть солнце и этот старый сад, когда он зацветет весной. Но это невозможно, сударь. Не сердитесь на меня за глупые слова. Болезнь, должно быть, совсем сбила меня с толку.
— Хорошо, — сказал незнакомец и встал. — Хорошо, — повторил он, подошёл к клавесину и сел перед ним на табурет.
— Хорошо! — громко сказал он в третий раз, и внезапно быстрый звон рассыпался по сторожке, как будто на пол бросили сотни хрустальных шариков.
— Слушайте,- сказал незнакомец. — Слушайте и смотрите.
Он заиграл. Мария вспоминала потом лицо незнакомца, когда первый клавиш прозвучал под его рукой. Необыкновенная бледность покрыла его лоб, а в потемневших глазах качался язычок свечи. Клавесин пел полным голосом впервые за многие годы. Он наполнял своими звуками не только сторожку, но и весь сад. Старый пёс вылез из будки, сидел, склонив голову набок, и, насторожившись, тихонько помахивал хвостом. Начал идти мокрый снег, но пёс только потряхивал ушами.
— Я вижу, сударь! — сказал старик и приподнялся на кровати. — Я вижу день, когда я встретился с Мартой и она от смущения разбила кувшин с молоком. Это было зимой, в горах. Небо стояло прозрачное, как синее стекло, и Марта смеялась. Смеялась, — повторил он, прислушиваясь к журчанию струн.
Незнакомец играл, глядя в чёрное окно. — А теперь, — спросил он, — вы видите что-нибудь? Старик молчал, прислушиваясь.
— Неужели вы не видите, — быстро сказал незнакомец, не переставая играть, — что ночь из чёрной сделалась синей, а потом голубой, и тёплый свет уже падает откуда-то сверху, и на старых ветках ваших деревьев распускаются белые цветы. По-моему, это цветы яблони, хотя отсюда, из комнаты, они похожи на большие тюльпаны. Вы видите: первый луч упал на каменную ограду, нагрел её, и от неё поднимается пар. Это, должно быть, высыхает мох, наполненный растаявшим снегом. А небо делается всё выше, всё синее, всё великолепнее, и стаи птиц уже летят на север над нашей старой Веной.
— Я вижу всё это! — крикнул старик. Тихо проскрипела педаль, и клавесин запел торжественно, как будто пел не он, а сотни ликующих голосов.
— Нет, сударь, — сказала Мария незнакомцу, — эти цветы совсем не похожи на тюльпаны. Это яблони распустились за одну только ночь.
— Да, — ответил незнакомец, — это яблони, но у них очень крупные лепестки.
— Открой окно, Мария, — попросил старик.
Мария открыла окно. Холодный воздух ворвался в комнату. Незнакомец играл очень тихо и медленно. Старик упал на подушки, жадно дышал и шарил по одеялу руками. Мария бросилась к нему. Незнакомец перестал играть. Он сидел у клавесина не двигаясь, как будто заколдованный собственной музыкой. Мария вскрикнула. Незнакомец встал и подошёл к кровати. Старик сказал, задыхаясь:
— Я видел всё так ясно, как много лет назад. Но я не хотел бы умереть и не узнать… имя. Имя!
— Меня зовут Вольфганг Амадей Моцарт, — ответил незнакомец.
Мария отступила от кровати и низко, почти касаясь коленом пола, склонилась перед великим музыкантом. Когда она выпрямилась, старик был уже мёртв. Заря разгоралась за окнами, и в её свете стоял сад, засыпанный цветами мокрого снега.
Константин Паустовский

СЛУЧИЛОСЬ ЭТО В ПРОШЛУЮ ПЯТНИЦУ. Муж был на сутках. Я вечером приехала с работы домой, поставила чайник, включила компьютер и, удобно усевшись перед монитором и покуривая, стала звонить мужу на мобильный. Такая у нас традиция: я всегда ему звоню и сообщаю, что никто меня по пути не украл, дураков не нашлось.
В общем, всё как в песне: был обычный серый питерский вечер. На плите шумел чайник, в руке тлела сигаретка, на мониторе светились буковки и картинки. Ничто не предвещало. Звоню. Муж не берёт трубку.
Я особо не волнуюсь: может, на выезде, может, начальство почтило вниманием, может ещё какой пердюмонокль. Минуты через две перезванивает. Расспрашивает привычно, как дела, что нового на работе, как доехала, а у самого голос печальный-печальный.
- Апчом загрустили, мой юный корнет? - лениво интересуюсь я, позёвывая и стряхивая пепел в пепельницу Раису.
Ответ прозвучал, как гром среди ясного неба:
- Я с котом подрался.
Я думала, что ослышалась. Во-первых, моему мужу пятый десяток. У него взрослая дочь, погоны на плечах и автомобиль марки «Жигули» в личном пользовании. Он состоялся как личность, нафига ему драться с котом, да к тому же находясь при исполнении служебных обязанностей? А во-вторых, он обожает котиков, всегда их подкармливает и никому не позволяет их обижать. И вдруг - подрался.
«Нет-нет, это какой-то сюр, - подумала я. - Абсурд чистой воды. Видимо, я к старости становлюсь тугоухой».
Я затушила сигарету о бок Раисы, выдохнула, собрала волю в кулак и сказала:
- Повтори.
- Я. Подрался. С котом. - убитым голосом ответил муж.
Примерно минуту мы оба молчали. Мне понадобилось время на осознание того факта, что я 15 лет живу с человеком, который дерётся с котами.
Поняв, что моя жизнь никогда уже не станет прежней, я достала из пачки новую сигарету, нервно закурила и безапелляционным тоном произнесла:
- Выкладывай подробности.
Неподалёку от места службы моего мужа проживает семейство кошачьих: мама, папа и котята. Муж их подкармливает. Ну, не только он, конечно - многие мужики что-нибудь им приносят.
Сколько там котят - никто точно не знает, ибо котята ходят то поодиночке, то парами, то толпой, да к тому же, все на одно лицо (вернее, на одну морду). Но один котёнок отличается от других. Он самый пугливый, возлюбленные братья и сестры его, видимо, постоянно обижают и гоняют от миски, поэтому он самый маленький, зачуханный и несчастный. Все бодро и весьма нахально бегут на обед, сметают всё подчистую и вопят, требуя добавки, а этот заморыш сидит в сторонке и ждёт, пока все наглецы наедятся и уйдут. Ну и приходит потом к шапочному разбору на пустые миски посмотреть.
Мужики это дело просекли и теперь оставляют специально для него немножко корма. Ждут, пока вся семейка отобедает и убежит, и только тогда выкладывают еду для бедолаги. И сразу отходят подальше, иначе он не подойдёт - трусит.
- Я его очень жалею и полюбил больше других, - сказал мне как-то муж. - И даже назвал его в твою честь Задрыгой.
Это приятно.
И вот в прошлую пятницу вся кошачья семейка пообедала и разбежалась, а мой тёзка Задрыга уныло сидел на безопасном расстоянии и с тоской смотрел в сторону пустой миски. Но у мужа моего, конечно, был оставлен паёк для маленького. Причём, самые лакомые кусочки.
В тот день кошачий бог послал курочку с макаронами (очень вкусную, я сама готовила), и муж для Задрыги отложил поменьше макарон и побольше мяска.
И вот выложил муж еду, покискискал и отошёл в сторонку. Задрыга, испуганно озираясь, осторожно стал подходить к миске, и тут, откуда ни возьмись, появился Задрыгин папаша. Который, на минуточку, только что плотно отобедал.
Задрыга прижал ушки и сравнялся с асфальтом, а папаша нагло начал наяривать детское питание.
Этого мой муж стерпеть не мог. Чтоб родитель объедал собственного дистрофичного ребёнка - да как такое вообще возможно?
Далее я просто почти слово в слово передаю рассказ мужа, потому что «умри, Денис, лучше не напишешь».
Всё это муж рассказывал мне печальным голосом, в котором явственно прослеживались трагические нотки.
- Просто отогнать кота от миски, запустив в него ботинком, я не мог: всё-таки живое существо. Но я же знаю, что это существо уже нажралось от пуза и уходило, икая, а теперь вернулось просто из вредности. Поэтому я решил провести с ним воспитательную беседу.
Подошёл к нему и говорю - заметь, тактично:
- Ты не охренел? Давай, вали отсюда, обжора.
Никакой реакции. Нагло продолжает жрать.
Я спрашиваю:
- А лозунг «Всё лучшее - детям» тебе разве незнаком? Известно ли тебе, подлец, что многие родители отказывают себе буквально во всём, лишь бы их дети не голодали? Да хороший-то отец последнюю шерсть с хвоста продаст, чтоб дитя накормить, а ты объедаешь собственного потомка и не стесняешься?
Кот и ухом не ведёт, как будто я все эти прописные истины сам себе рассказываю.
Я стал тихонечко миску на себя тянуть, а он всё равно морду свою наглую оттуда не вынимает, продвигается вслед за миской.
Тогда я прочитал ему лекцию о ювенальной юстиции. Пригрозил заявить куда следует, пообещал похлопотать о лишении его родительских прав, намекнул, что я парень-то непростой, связи имею, и мне не составит труда сделать один звоночек и буквально через пять минут сюда явятся тётя Света Агапитова и дядя Павлик Астахов - вот тогда-то ты узнаешь, почём фунт курочки.
А он как не слышит. Я смотрю, а он уж половину съел.
Ну нет, думаю, пора переходить к радикальным мерам. Выдернул из-под его морды миску и погрозил ему пальцем. И тут он прижал уши и на меня зашипел. На меня, боевого командира, находящегося в данный момент при исполнении! Это уж какая-то вопиющая наглость. Да на меня собственная баба никогда не шипит, а если и шипит, то всяко уши не прижимает, даже если я у неё миску отбираю. Я один раз в армии нечаянно сожрал суп старшины, так и тот на меня не шипел. А тут какой-то бездомный кот такое себе позволяет. Прямо вот так: шшш! Кровь в жилах стыла от такого страшного шипения.
Вот тут бы уже его ботинком по -опе отходить, но рука не поднялась. Я всё надеялся, что одумается, извинится и мы замнём этот горестный инцидент.
Поэтому сказал ему:
- Так нельзя.
И снова погрозил пальцем. И тут он меня за этот палец как тяпнет когтями! Кровища хлынула фонтаном. Надо было сразу скорую вызывать, потому что я же мог и скончаться от такой потери крови, но я, превозмогая боль и ужас, героически боролся за мисочку с едой, потому что чувствовал ответственность за Задрыгу. Как будто это я его отец, а не этот бандит с когтями.
И я решился. Истекая кровью, я мужественно занёс над подлецом вторую руку и пальцем съездил ему по уху. А он меня и за этот палец цапнул, а потом вцепился мне в руку и повис на ней. Держался передними лапами, а задними меня добивал. А я его стряхивал. Это была битва титанов! Счастье просто, что я был в камуфляже, иначе он измесил бы меня в фарш.
Я, конечно, в какой-то степени его даже зауважал. Так биться за мисочку с курицей - это сильно. Поэтому в итоге я ему эту курицу отдал, а сам сходил в магазин и купил Задрыге корм.
Воин он, конечно, отменный, но как отец - полное дерьмо.
Вот такая жуткая история приключилась с моим мужем. Пришёл с суток израненный, с двумя царапинами, обещал написать на кота кляузу куда следует и велел мне разузнать, не полагается ли ему теперь инвалидность и денежная премия - всё-таки при исполнении пострадал.
Компенсировала ему моральный вред ведёрком мороженого. Остался доволен.
Кота великодушно простил, продолжает кормить всю семейку. Святой человек. Кот угощениями не гнушается, по-прежнему жрёт от пуза и плевать хотел на ювенальную юстицию. Всё как с гуся вода. Чуть меня вдовой не сделал - и ничего, не стыдится. А я теперь всякий раз волнуюсь, когда муж на службу уходит: как-то он там? Не напали ли на него летучие мыши? Не придавил ли своим копытом таракан? Не атаковал ли злобный йоркширский терьер? И я уже молчу про комаров.
Тяжкое это дело - быть женой героя...)

Иду как-то домой с тренировки. И вижу в одной из улочек огромное дерево с шелковицей. Ветки прям до земли, а на них спелые, аж падают от малейшего ветерка, ягоды.
Я не выдержал. Пристроился, стою ветки обгладываю.
И тут идёт мимо добропорядочная матрона со своим чадом. Ребёнок на меня посмотрел и сам потянулся к веткам. Мамаша как зашипит: «Ты с ума сошёл?? Они же грязные, сейчас мы пойдём в магазин, я тебе куплю, мы дома помоем и ты скушаешь. Никогда, слышишь, никогда не делай как этот дядя. Это же микробы, они могут тебя убить!!!»
Ребёнок вздохнул и с сожалением посмотрел на дядю, которого по версии мамы, страшные микробы уже должны были оттащить за ногу в овраг и там дожрать.
А дядя застыл, с ртом, набитым ягодами и листьями.
И пронеслось у меня перед глазами мое детство.
Просыпаешься, схватил хлеб, колбасу, нож. Мама кричит: "порежешься -убью". Херачишь себе по пальцу. С рукой за спиной, бочком, по стеночке, выбираешься на улицу. Пучка болтается на волоске. Приклеиваешь ее клеем ПВА, сверху подорожник. Главное, чтоб мама не узнала. Ибо прибьёт.
На улице Барсик. Жрешь бутерброд на двоих с ним. Кусь он, кусь ты, по-братски. Бутерброд падает. По закону подлости колбасой вниз. Но у нас же в детстве был ещё закон "быстро поднятое не считается упавшим". Отряхиваешь колбасу, продолжаешь трапезу с Барсиком.
Поскакал к своим дружбанам. Играли в войнушки. Тебя подбили из рогатки. Раз 15. Ну живучий оказался, чего уж. Сидишь, облепился подорожником.
Сделали из резины тарзанку. Ты самый смелый, тебя запулили дальше всех. Приземляешься лицом об лавку. Ломаешь нос, разбиваешь губы, надщербливаешь зуб. Кровь хлещет фонтаном. Пихаешь в ноздри подорожник. Главное, чтоб мама не узнала. Убьёт.
Сделали деду с сестрой "потолок". Это когда человек спит, ты натягиваешь над ним простынь и орешь "потолок падает!". Сидели три дня на липе. Пытались есть кору. Дед ходил внизу с палкой, бубнел "эх, дробовичек бы хороший сейчас".
Погнали на ставок. По трое на одном велосипеде. Кому-то ногу цепью зажевало, кто-то через руль кувыркнулся. До точки назначения добрались не все. Боевые потери. По пути наворовали огурцов, помидоров и арбузов с колхозного поля. Главное, дома в огороде у каждого свои арбузы. Но трофейные же вкуснее.
На ставке херачишь арбуз об колено или об камень. Жрешь без ножа и вилки. Сидишь довольный, липкий, весь в арбузных семечках. Мухи у тебя на затылке арбузный сок облизывают.
Поспорил с пацанами, что переплывешь ставок. Ну а что , ты ж уже три дня как плаваешь! Спас мужик на лодке. Сидишь, отплёвываешь ил и лягушек, молишься, чтоб маме не сказали. Мама утопит нахер.
Обсохли, сварганили костёр. Напуляли туда патронов и шифера. Схоронились в овраге. После «обстрела» выползли по пластунски, то есть пузом по земле. Враг не дремлет, жопу поднимешь - завалят.
Накидали картошки в костёр. Сожрали вместе с лушпайками и головешками.
Ночью пошли обносить соседскую черешню. Сосед спустил собаку. Собака погрызла жопы и пятки. Опять же, здравствуй, подорожник, давно не виделись.
Бабушка гнала домой и лупила палкой по хребту. Ты думал - фиг с ним, маме только не говори. Мама прибьёт.
Короче, нам в детстве никакие микробы были не страшны.
Это микробы нас боялись.
А мы боялись только маму.
Ибо мама прибьёт.
© Максим Мельник

Леонид Филатов. Лизистрата
http://lib.ru/ANEKDOTY/lisistrata.txt