Terra Nova

Я никогда не писала про образцы поэзии,
я писала что это и вот это ложится на душу.
Выделяется для меня из общего ряда Левитанский,
это да. А лучшесть для каждого разная.
Вот Мориц тоже сейчас для многих неудобно за
жЫзнь пишет.
Каждому своё.

Что бы Мориц сейчас не писала, это не отменяет того, что она замечательная поэтесса. Была, во всяком случае.

С тем, что не каждый понимает, что такое поэзия - полностью согласна. Кто-то видит в стихах только их тему, а остальное - неважно.
И даже откровенная корявость, как в том переводе, не смущает.

Нет, не смущает.
Тебя же тоже не смущает корявость
политических творений Быкова.

Ворон, я НЕ говорю о политике. Я говорю о стихах.
На третий круг пошли...

И я тоже

Это я сказала?

Ну так уж получается , что его неполитические стихи
совершенно не корявы, а весьма даже хороши.
Так что в данном аспекте я совершенно не про политику ,
а про корявость некоторой части его стихов.

Фсё, мне больше нечего добавить.

Аналогично.

Басня (не политическая, поэтому "совершенно не корява, а весьма даже хороша")

Да, подлый муравей, пойду и попляшу,
И больше ни о чём тебя не попрошу.
На стёклах ледяных играет мёрзлый глянец.
Зима сковала пруд, а вот и снег пошёл.
Смотри, как я пляшу, последний стрекозёл,
Смотри, уродина, на мой прощальный танец.

Ах, были времена! Под каждым мне листком
Был столик, вазочки, и чайник со свистком,
И радужный огонь росистого напитка...
Мне только то и впрок в обители мирской,
Что добывается не потом и тоской,
А так, из милости, задаром, от избытка.

Замёрзли все цветы, ветра сошли с ума,
Все, у кого был дом, попрятались в дома,
Повсюду муравьи соломинки таскают...
А мы, негодные к работе и борьбе,
Умеем лишь просить: "Пусти меня к себе!" -
И гордо подыхать, когда нас не пускают.

Когда-нибудь в раю, где пляшет в вышине
Весёлый рой теней, - ты подползёшь ко мне,
Худой, мозолистый, угрюмый, большеротый, -
И, с завистью следя воздушный мой прыжок,
Попросишь: "Стрекоза, пусти меня в кружок!" -
А я скажу: "Дружок! Пойди-ка поработай!"

Ооооо

Великолепно!
И мировоззренчески тоже...

Я бы даже подпись сменила)))))) На это:

Но мне моя текущая пока слишком нравится

МЕНЯЛЬНОЕ
детские стихи
К нам во двор выходит Вова — наш дворовый супермен. Он привычно и сурово начинает свой обмен.
— Слышь, Барак! Чего ты, цаца? Выходи, давай меняться! Тут вот Надя (пискни, Надь). Я хочу ее сменять. Посмотри, какая Надя! Шестьдесят на тридцать три*. Выходи, махнем не глядя. За Караджича — бери. Надя недешевая, редкая, гашёная, с приговором новеньким, с адвокатом Новиковым… В либеральной нашей секте из-за них большой раздрай.
— Адвокат идет в комплекте?
— Да не жалко, забирай.
Но Барак — упрямый дядя, не забыл еще про Крым. Он в ответ:
— Сначала Надя, а потом поговорим. Ты томишь ее в ГУЛАГе. И при чем Караджич тут? Ты и сам герой Гааги без пяти уже минут.
— Слышь! — рычит Володя жутко. — Не пугай меня, дебил! Ты ваще хромая утка, и Каддафи ты бомбил. Во главе своей шараги ты за все свои дела мог бы сам сидеть в Гааге, если б совесть там была. Так что думай хорошенько. Можешь кончить, как Саддам. Я за Бута с Ярошенко, может быть, ее отдам.
— Что ж, — Барак улыбку гасит, смуглолицый хитрован. — Если к ней в придачу Асад, я подумаю, Вован.
Вова смотрит по-пацански, предвкушая торжество:
— За отмену ваших санкций можно Асада… того… Мы привязаны к Башару, но бери его на шару. А за это и Донбасс пусть останется у вас. Забирай его готовым, в Украину или так…
— Только вместе со Стрелковым! — говорит ему Барак. — Без него Донбасса мало. Мы хотим его давно. Он бы нам для трибунала просто самое оно.
— Не отдам, — бормочет Вова, неуступчив и когтист. — Не могу отдать Стрелкова, он теперь экономист. Он сидит на форуме с этими, с которыми, с толстеньким и длинненьким… С Бабкиным и Гринбергом.
— Я бы дал в придачу Трампа, — шепчет вкрадчиво Барак. — Автор нового «Майн кампфа» и при этом не дурак, наша главная засада в политической борьбе. Нам совсем его не надо. Он же ваш. Возьми себе! Ты-то, доблестный товарищ, не такое переваришь. Вся его органика — с вашего «Титаника»! Улови, насколько круто все закрутится у нас: я тебе — его и Бута, ты мне — Надю и Донбасс.
— Нет! — в ответ бросает страстно лидер нашего дворья. — Если к нам забросить Трампа — для чего тут буду я? Не хватало, чтобы вылез он на наши выборА. Блин, опять не сговорились.
И уходит со двора. Но кричит вполоборота, уходя в апрельский мрак, — все надеется на что-то:
— Слышь, Барак! А хочешь так: забери в свою маммону нашу пятую колонну? Признавайся, не таи — ведь они и так твои! Всех бы отдал без раскачки за дворовый главный нал — десять фантиков жевачки. Я их в детстве собирал. А еще бы за Башара пять индейцев не мешало. Из резины. Просто жесть. У тебя индейцы есть?
— Нет! — Барак кричит с балкона. — Вообще, какая связь? Ваша пятая колонна мне и на фиг не сдалась. Может только шизофреник верить в этот твой расклад. Я жалел на них печенек даже пару лет назад. А теперь свобода слова там у вас накрылась вся.
И опять уходит Вова, сумку с Надей унося. Завтра, думаю, в двенадцать он опять придет меняться, свой нахваливать товар и выгадывать навар, невзирая на усталость и на смех других детей…
У него же не осталось прочих экспортных статей.
* Вес, возраст.
Дмитрий Быков // «Новая газета», №36, 6 апреля 2016 года

Умеет же сочинить .

Восторг!!!

А кто такая Надя?

Думаю, что Савченко.

Да, Савченко

Бедная Надя...

Мне всех этих женщин очень жаль
Но, все-таки, символ "1488", на фоне которого Надина однобатальонница здесь гордо позирует,
мне глубоко противен...
А сама Надя вроде симпатична и харизматична,
и я желаю ей всяческого добра, и вполне допускаю, что все обвинения и сфабриковать могли.
Но вспоминаю про "1488"
А Быков да - умеет складно - восхищена каждый раз...
Но как вот получается у него при всех талантах однозначность в голове?...

Почему у меня не получается никак?...

Примкнуть бы уж или к тем или к этим...

Не закрываются глаза на "1488"

Мишелька -вообще-то это нормально, когда при всей многозначности мира, человек выбирает однозначную позицию. Это нормально и для талантливого человека, и для бесталанного.Ничего удивительного в этом нет.

Это просто-умение выбрать из многообразия то, что тебе ближе. И умение принять решение.

БАЛЛАДА О РЕШИВШИХ УТОНУТЬ
По мотивам «Прямой линии»
«Упорная самоубийца
Отвергла спасательный круг…»
Нонна Слепакова
Когда президенту внимала Москва,
А доллар испуганно рос, —
Я вдруг услыхал золотые слова
В ответе на детский вопрос.
Иль то проговорка по Фрейду была,
Иль тайная воля светил? —
Но все свои планы, мечты и дела
Он подлинно в ней воплотил.
Писатель, завидуй! Эксперт, удивись!
Обкусывай локти, поэт!
Мне кажется даже, что это девиз
Последних пятнадцати лет
И даже надгробье на тусклую муть
Последних годов тридцати.
Запомни:
«Того, кто решил утонуть, —
Уже невозможно спасти».
Когда обреченный стремится во тьму,
Презревши спасительный свет,
Хоть трижды протягивай руку ему —
Он ноги протянет в ответ.
Он вовсе не видит протянутых рук,
Спускаясь в зловонную ночь,
Он гордо отвергнет спасательный круг —
Культуру, науку и проч.
Ни славного прошлого пафосный зов,
Ни горькое эхо стихов…
Упорная, тайная воля низов
Совпала с желаньем верхов.
Несчастный Герасим!
Спасенье Муму,
Ей-богу, не стоит труда.
Ее все равно же пришлось же ему
Обратно же бросить туда.
Спасали по-всякому, боже ты мой,
Однако судьбы не отвесть.
В России бессилен великий немой —
Над ним еще барыня есть.
Спасение — пошлость.
Спастись — это пасть.
Насколько приятней тонуть!
Тонуть — это доблесть и слава, и власть,
И к предкам надежнейший путь.
Дежурные фразы прилипли к губе,
Бессильные руки прилипли к трубе.
Уходим по пояс, по грудь.
Уже не в работе,
Уже не в борьбе —
Мы тонем в болоте.
Мы тонем в себе.
Мы тонем в желанье тонуть.
Не трать увещаний.
Назад не зови.
Не лезь к обреченным с врачом.
Теперь уж неважно — в слезах ли, в крови,
И в нефти,
и мало ли в чем.
Под русского ветра отчаянный свист
И чаек разнузданный гам…
И питерский камень —
бессменный чекист —
Надежно прикручен к ногам.
Он все объяснил,
откровенен и прост,
И смолк дрессированный зал.
Не зря же когда-то,
вступая на пост,
«Она утонула», — сказал.

Он гениальнейший из памфлетистов. Это просто Вольтер нашего времени. Я в восторге. Так точно!! Так хлестко! Так емко!!

Согласен на 100%. Некоторые из лирических стихов Быкова талантливы (а может, и гениальны). Но НИ ОДИН политический даже стихом назвать язык не поворачивается. Так, рифмовка на заданную тему с куцым банальным выводом. А то и вообще без него ( что вижу о том и сочиняю...). А потуги сыронизировать и создать видимость подтекста ограничиваются игрой слов, но не мыслей.

Господи, как прекрасно! Я это никогда не разлюблю

***
В первый раз я проснусь еще затемно, в полутьме, как в утробе родной, понимая, что необязательно подниматься – у нас выходной, и наполнюсь такою истомою, что вернусь к легкокрылому сну и досматривать стану историю, что и выспавшись не объясню. И сквозь ткань его легкую, зыбкую, как ребенок, что долго хворал, буду слышать с бессильной улыбкою нарастающий птичий хорал, и «Маяк», и блаженную всякую ерунду сквозь туман полусна, и что надо бы выйти с собакою, но пока еще спит и она.

А потом я проснусь ближе к полудню – воскресение, как запретишь? – и услышу блаженную, полную, совершенную летнюю тишь, только шелест и плеск, а не речь еще, день в расцвете, но час не пришел; колыхание липы лепечущей да на клумбе жужжание пчел, и под музыку эту знакомую в дивном мире, что лишь начался, я наполнюсь такою плеромою, что засну на четыре часа.

И проснусь я, когда уже медленный, как письмо полудетской рукой, звонко-медный, медвяный и мертвенный по траве расползется покой, – посмотрю в освеженные стекла я, приподнявшись с подушки едва, и увижу, как мягкая, блеклая утекает по ним синева: все я слышал уступки и спотыки – кто топтался за окнами днем? – дождь прошел и забылся, и все-таки в нем таился проступок, надлом; он сменяется паузой серою, и печаль, как тоска по родству, мне такою отмерится мерою, что заплá чу и снова засну.

И просплю я до позднего вечера, будто день мой еще непочат, и пойму, что вставать уже нечего: пахнет горечью, птицы молчат, ночь безлунная, ночь безголовая приближается к дому ползком, лишь на западе гаснет лиловая полоса над коротким леском. Вон и дети домой собираются, и соседка свернула гамак, и что окна уже загораются в почерневших окрестных домах, вон семья на веранде отужинала, вон подростки сидят у костра – день погас, и провел я не хуже его, чем любой, кто поднялся с утра. Вот он гаснет, мерцая встревоженно, замирая в слезах, в шепотках: все вместилось в него, что положено, хоть во сне – но и лучше, что так. И трава отблистала и выгорела, и живительный дождь прошумел, и собака сама себя выгуляла, и не хуже, чем я бы сумел.